Лес становится источником эмиссии углекислого газа?

Лес становится источником эмиссии углекислого газа?

Компетентно

Фото Евгения КОЛЧЕВА, Беседовал Александр ЦЫБУЛЬСКИЙ
14.01.2021 Версия для печати

В мире с каждым годом обостряется проблема роста концентрации парниковых газов. Почему это происходит, в целом уже известно. Но, несмотря на предпринимаемые меры, переломить эту негативную тенденцию на планете пока не получается. Почему? Какова роль в этом процессе лесов? В чем отличительная особенность Беларуси? Об этом наша беседа с профессором БГТУ Леонидом РОЖКОВЫМ. 

— Сегодня ни для кого не секрет, что после окончания Великой Отечественной войны лесистость Беларуси составляла всего 18 %, — говорит Леонид Николаевич. — Теперь же мы вплотную приблизились к 40 %, а на повестке дня стоит задача увеличить этот процент до 42. Мы можем с гордостью сказать, что за послевоенный период площадь белорусских лесов увеличилась примерно на 3,5 млн га. И сделали это белорусские лесоводы, которые, не имея лесосеменных центров, в грязь и распутицу на своих плечах носили корзины с сеянцами/саженцами и создавали эти миллионы гектаров лесов. Тогда во многих лесничествах даже лошади не всегда были. Добавьте к этому те лесосеки, на которых шла заготовка древесины, там ведь тоже они восстанавливали лес. Всё это свидетельствует о том, что белорусские лесоводы в послевоенные годы проделали огромный по своим масштабам труд, который тогда не был по достоинству оценен. Да и сегодня лесохозяйственная отрасль вполне эффективно решает задачу лесовосстановления и лесоразведения. 

— И теперь эти леса являются гордостью Беларуси. Причем значительная их часть играет, по сути, экологическую роль, а отнюдь не хозяйственную. 

— Да, гордостью, ведь эти леса были созданы под руководством наших лесничих. Причем не только леса эксплуатационные, до половины их выполняют защитные функции, где пользование древесиной запрещено или ограничено. В некоторых лесах запрещены даже промежуточные рубки, не говоря уже о рубках главного пользования. Это именно леса, выполняющие природоохранные функции. И о том, что они у нас созданы, знают во всем мире. 

— И это на фоне глобального обезлесивания. Как бы вы прокомментировали такую тенденцию? 

— Давайте посмотрим на последнюю оценку глобальных лесов мира, опубликованную в 2020 году ФАО ООН. Она включает в себя и страновой доклад Беларуси. Кстати, по лесоуглероду в нем использованы и наши данные. Там показано поглощение нашими лесами углерода, главного из парниковых газов. Все мы понимаем лес как источник абсорбции, поглощения углекислого газа. Но так бывает не всегда. 

Да, в лесах, в древесине и иной лесной биомассе накоплены огромные запасы углерода в виде поглощаемого из атмосферы СО2, который является элементом питания при фотосинтезе. Примерно половину индустриальной эмиссии — выбросов углекислого газа — поглощает лесная экосистема. Спасибо лесам за то, что они его поглотили. А дальше как? Нам ведь надо, чтобы не росла концентрация углекислого газа, который, как известно, приводит к парниковому эффекту. Еще 200 лет назад концентрация углекислого газа составляла 270 промилей, а сегодня уже 410. Если в процентах, то получается, что на начало XIX столетия в атмосферном воздухе было 0,027 % СО2. Потом устойчиво было 0,030 %, теперь при более глубоком анализе его состава — 0,041, а недавно появилась информация и о 0,042 %. Представляете, насколько возросла концентрация углекислого газа в атмосферном воздухе буквально за несколько десятилетий! И продолжает расти.

Парижское климатическое соглашение призвано как-то приостановить этот процесс и выйти на экоуглеродную или вообще на неуглеродную экономику. Поставлена задача не применять углеводороды для получения энергии, а перейти на солнечную энергию, ветровую, гидро- и другие неуглеродные виды энергии. 

— Леонид Николаевич, но ведь ни одна из этих технологий не поглощает углекислый газ и не выделяет кислород. Поэтому важная роль в сохранении жизни на нашей планете по-прежнему отводится лесу? 

— Да. Считается, что сохранение лесов в настоящее время фактически является гарантией сохранения жизни на земле, поскольку лес считается поглотителем углекислого газа и поставщиком молекулярного кислорода. К сожалению, ситуация меняется. Глобальная оценка ФАО лесных ресурсов свидетельствует о том, что уже лет 20, как лес является источником эмиссии, выделения углекислого газа, тем самым сокращается кислородопродуцирующая функция леса. 

Ведь депонирование углекислого газа возможно, когда он стоит на корню, то есть в растущем лесу. А если мы этот лес вырубили и вывезли, то речь идет уже об эмиссии, поскольку рано или поздно эта древесина сгорит или минерализуется под воздействием грибов и бактерий и выделит углекислый газ. Поэтому в расчетах баланса углекислого газа принято считать, что депонированным углеродом за истекший год является его разница с предыдущим. Содержание углерода в мертвой фитомассе и почве лесных земель относительно стабильное. Поэтому разница, то есть годичная абсорбция лесом углекислого газа, зависит от разницы обилия запасов углерода в стволовой древесине и иной живой фитомассе года текущего и предыдущего. 

А теперь обратимся к белорусским реалиям. По Государственному лесному кадастру на 1.01.2019 года запас древесины в лесах был 1 млрд 807,9 млн кубометров, а на 1.01.2020 года он увеличился до 1 млрд 831,8 млн кубометров. Разница — плюс 23,9 млн кубометров. Это значит, что после того как у нас где-то усохло, вырубили в процессе рубок ухода, главного пользования, затем вывезли эту древесину, всё равно имеется еще прирост. Кстати, в отдельные годы он бывает и 32 млн кубов. Вот это и есть уровень поглощения углекислого газа за этот год. И расчет у нас примерно такой: для образования 1 кубометра стволовой древесины поглощается 1 тонна СО2. А еще есть сучья, ветви, подрост, подлесок, живой напочвенный покров, словом, другие компоненты, которые входят в состав лесного насаждения. Если учесть и это, то можно считать, что приросту 1 кубометра стволовой древесины сопутствует поглощение 1,5 кубометра СО2. Следовательно, 23,9 млн кубометров годового прироста древесины умножаем на 1,5. Это значит, что за 2019 год леса нашей Беларуси поглотили из атмосферы около 35 млн тонн СО2. Если бы мы не имели этого прироста в лесу, то не было бы никакого поглощения. Если бы у нас уменьшили запас древесины, а в мировой экосистеме теперь именно такая тенденция, то наши леса стали бы источником выделения углекислого газа. 

Словом, спасибо лесам за то, что они поглотили 600 млрд тонн или даже больше в эквиваленте чистого углерода из атмосферы. Но людям на земле надо, чтобы концентрация СО2 не росла, потому что наши автомобили колесят по дорогам, мы производим энергию, сжигаем газ и нефть, уголь, торф и т. д. Мы же не создаем какие-то производства, которые бы утилизировали этот выбрасываемый углекислый газ. Поэтому всё идет к повышению его содержания в атмосфере. Теперь перед человечеством стоит задача не допустить роста концентрации СО2, а для этого надо обеспечить его поглощение. Здесь есть два пути. Либо происходит его поглощение лесами за счет ежегодного прироста древесного запаса. Либо благодаря технологиям, которые не используют углеродно-водородное сырье. Но теперь в мире господствует глобальная проблема — обезлесивание и, как следствие, рост концентрации парниковых газов. 

— И насколько остра эта проблема? Можно ее подкрепить какими-то данными? 

— Раньше говорили где-то о 15 млн га ежегодно исчезающих лесов, а это примерно территория современной Греции. Теперь площадь мировой лесной экосистемы ежегодно сокращается на 10—12 млн га. Наиболее серьезная ситуация в Латинской Америке — Амазонии. Во многих регионах Африки и Латинской Америки ведется подсечное земледелие. То же было и у нас в Беларуси, когда не было развито сельское хозяйство. Леса сжигали, и на этой земле благодаря золе еще лет 5 можно было получать неплохой урожай. Истощилась земля? Люди переходили на новый участок — и всё повторялось. Ну и к тому же надо еще за счет чего-то жить. Поэтому страны с неразвитой экономикой продают древесину, получают за нее деньги, но направляют их на другие цели, а не на лесовосстановление. Следовательно, глобальная проблема обезлесивания возникла не из-за того, что много лесов вырубают. Проблема в воспроизводстве вырубленных лесов. Если нет лесовосстановления, то нет и прироста древесины, площадь лесов сокращается и идет эмиссия углекислого газа. 

— Леонид Николаевич, в СМИ иногда появляется информация о глобальном углеродном рынке. Как он действует? Может ли Беларусь здесь на что-то рассчитывать? 

— В мире очень часто говорят о необходимости скорейшего решения проблемы перехода на низкоуглеродную экономику. Наша страна также присоединилась к Парижскому климатическому соглашению, и без леса здесь не может быть никаких изменений к лучшему. То есть лес должен выполнять свою функцию абсорбции, поглощения углекислого газа. 

Раньше действовало Киотское соглашение, но поскольку оно не выполнялось, то прекратило свое действие. И было принято Парижское климатическое соглашение. В соответствии с ним государства брали на себя обязательства по сокращению выбросов парниковых газов (в Киотском соглашении речь шла об углекислом газе). До стран и отраслей доводились объемы этих сокращений… А как их доведешь, если самолеты, например, летают над всеми странами? И двигатели внутреннего сгорания весьма далеки от совершенства в экологическом плане. Поэтому был установлен так называемый углеродный рынок, или рынок парниковых газов. 

Предположим, одна отрасль нашла какое-то энергетическое новшество, какие-то технологии, в результате чего сократила потребление углеводородов, перевыполнила свое задание — ей надо было уменьшить выбросы, например, на 1 млн тонн СО2, а она сократила на 4 млн тонн. В результате она имеет право на добровольном углеродном рынке продать эти 3 млн тонн той же авиакомпании, которая не может сократить свои выбросы. Таким образом, стимулируется и ее развитие по снижению СО2. 

К слову, стоимость тонны СО2 на этих рынках варьируется от 2 до 10 долларов. Но снижение выбросов должно быть сертифицировано, то есть доказано. Что касается Беларуси, то напомню, что в 2019 году согласно Государственному лесному кадастру годовой прирост стволовой древесины составил 23,9 млн кубометров. Пусть перемножим не на 1,5, а на 1 тонну СО2. Получается, что на углеродный рынок мы могли бы выставить не менее 23 млн тонн СО2. Но Киотский протокол не давал права выставлять на рынок углеродные кредиты, полученные за счет землепользования и лесного хозяйства. Это было сделано из-за России, поскольку у нее около миллиарда гектаров лесов, а годовой прирост составляет более миллиарда кубометров древесины. И если бы не эта оговорка, то Россия могла бы выставлять на рынке ежегодно миллиарды тонн поглощенного СО2. А это несколько миллиардов долларов в год. Но на добровольных условиях торговля шла. Например, в Украине во время предвыборной кампании Юлия Тимошенко и Виктор Ющенко пообещали пенсионерам сделать то, что не удавалось сделать Леониду Кучме: выплатить им пенсии. Пообещать можно, но где найти на это деньги? И вот тогда на Западе им выделили порядка 200 млн долларов на покупку углеродных кредитов, поскольку они показали поглощение углерода лесами Карпат. Правда, эти деньги надо было использовать на их лесовосстановление. Но эти леса вырубили, а деньги ушли совершенно на другие цели, то есть на пенсии. И когда к власти пришел Виктор Янукович, Тимошенко привлекли к уголовной ответственности в том числе и за нецелевое использование этих 200 миллионов. Кстати, деньги на покупку углеродных кредитов выделялись и странам Прибалтики, и Польше. 

В общем, существовал добровольный углеродный рынок. Официально по Киотскому протоколу продажи не было, но добровольно одно предприятие могло продать другому и отчитаться о поглощенном углекислом газе. А вот Парижское климатическое соглашение уже разрешило торговать этими углеродными кредитами, то есть поглощенным углекислым газом, получаемым за счет землепользования и лесного хозяйства. Беларуси для получения этих денег необходимо решить некоторые межведомственные организационные вопросы. 

— И тем не менее в последнее время лесному хозяйству международные организации выделяли кредиты на конкретные цели. 

— Да. Дело в том, что в лесном хозяйстве у нас наблюдается постоянный прирост как площади, занятой лесом, так и древесины. И всё это на фоне глобального обезлесивания. Особо хочу отметить, что лесное хозяйство как отрасль является единственной, которой выдавали кредиты на конкретные программы. Деньги дают государствам, предприятиям, но чтобы отрасли — такого не было. Причем десятки миллионов. 

В заключение хочу еще раз отметить, что в мире лес стал источником выделения СО2, не поглощения, а именно выделения. Годичного. Потому что запас древесины уменьшается и не компенсируется ее приростом. У нас пока ситуация другая — запасы древесины растут, а это значит, что имеет место поглощение, депонирование углекислого газа. Я считаю, что это является результатом повседневной работы наших экологически подготовленных лесничих, которые понимают важность значения своей работы. Да, они вынуждены заниматься и лесозаготовкой, и переработкой древесины. Но они понимают, что все-таки главная их задача — выращивание леса. И они делают это.


Комментарии

Оставить комментарий

0 Комментариев

Связаться с редакцией: