Сергей ГАВРОШКО: «Охота без собак для меня особой ценности не представляет»

Сергей ГАВРОШКО: «Охота без собак для меня особой ценности не представляет»

Дела охотничьи

Михаил ТОЛОЧКО
18.05.2017 Версия для печати

Сергей Гаврошко работает инженером по охране труда Новогрудского лесхоза. По мнению руководства и коллег, работает хорошо. Но в родном районе он в первую очередь известен как один из лучших охотников. Добывал ­Сергей Иванович кабанов, оленей, лосей, зайцев, волков и куниц. А еще в Беларуси и за ее пределами среди специа­листов-кинологов он прославился как опытный и знающий охотничий собаковод. Его питомцы не раз становились чемпионами на международных испытаниях и состязаниях. Поэтому акцент в нашем разговоре был сделан не просто на охоту, а на охоту с собаками.

— Сергей Иванович, недавно, когда я интересовался у вас наличием гусей на Новогрудчине, вы довольно скептично отнеслись к этой теме и сказали, что в последние годы без собак не охотитесь. Не слишком ли категорично?

— Охота без собак для меня особой ценности не представляет. На первом месте — не добыча зверя, а работа питомцев. Причем более привлекательна не работа опытной, поставленной собаки, а молодой. Добыча зверя из-под собаки нечто совсем иное в сравнении с другими охотами. Например, на номере я редко стою. Может, три-четыре раза в жизни был в засидке на гуся. Для меня важно с собакой найти зверя, подойти, увидеть. Конечно, в связи с африканской чумой свиней все изменилось. Охота на кабана являлась самой массовой и привлекательной.

— Но и в годы нашей молодости кабана было немного.

— Да, наше поколение начинало с охоты с гончей на зайца. Опять же — вытоптать зайца и добыть мне неинтересно, а вот с гончей процесс приоб­ретает совсем другую окраску. Важно знать местность: где стать, как предусмотреть выход зверя в конкретное место. Когда наслаждаешься музыкой гона, ощущаешь прикосновение к другому миру. Это и есть философия настоящей охоты.

— Знаю, и ваш отец любил поохотиться…

— Это я привлек его к охоте. Мое увлечение собаками пришло после осмысления того, чего я хожу по лесам и полям, а охотился с подросткового возраста. По закону-то я не имел права иметь оружие, вот и стал приобщать папу. Не отец меня, а я его сделал охотником. С 1985 года охочусь на законных основаниях. Я держал по пять, шесть, восемь собак. С появлением кабана началось племенное разведение лаек. Первая моя попытка оказалась неудачной, хотя, кажется, и крови у собак были хорошие. Когда же бывший директор лесхоза переехал в Новогрудок, держать собак ему было негде, вот и подарил мне двух — европейку и ее годовалого сына. Последние 15 лет держу только породис­тых собак. Хотя то, что запретили регистрировать наших питомцев без родословных, я считаю, принесло не столько пользы, сколько вреда. Вреда в каком плане — случаются попытки подтасовывать то ли документы под собак, то ли наоборот. Вот и появилось много липы.

Собаку с непонятным происхождением пускают к разведению, и потом процент рабочих в помете оказывается очень маленьким. От осинки апельсинки не родятся… Хорошее племенное поголовье получить непросто. Да, брак есть везде. Генетика, как известно, не изучена до конца, и никто не может дать математических ответов. Пытаемся подбирать пары. На вязки я ездил в Москву, в Ярославль. Моя русско-европейская лайка Стелла-Ночка была четырехкратным полевым чемпионом по медведю в паре. Все титулы она получала на российских состязаниях. Ее дочка Санта в полтора года стала полевым победителем на Республиканских состязаниях по кабану в Волковыске. Шаман, которому нет и полутора лет, показывает достойную вязкую работу по копытным. С этими собаками я могу и застрелить зверя, и зарезать того же кабана ножом.

— Если можно, об этом поподробнее.

— Зачастую таким способом я добывал сеголетков от 30 до 50 кг, но в свое время удалось добыть и трех кабанов порядка 80 кг. При этой охоте желательно присутствие хотя бы двух собак. У Санты, ей теперь 8 лет, была такая особенность — если она дотянулась до зверя, то челюсти уже не открывались. То есть я мог подойти к кабану и с помощью определенных хитростей зарезать его. Каких хитростей? Если собаки держат сравнительно крупного зверя, то он будет вести себя более спокойно, пока не увидит человека. Потом одно движение зверя — и собаки отлетают. Наверное, желание выжить удваивает его силы, и он без проблем освобождается от собак. Поэтому нужно подойти как-то сзади, чтобы кабан тебя не увидел. Необходима хорошая реакция. В последний момент, когда, грубо говоря, остается с полметра, следует резко отскочить в сторону. Кабан проносится мимо. Из-под тех собак, которые зверя кусают, его ножом не добудешь. Да, они хватками останавливают кабана и дают выстрелить. Вообще, кусающих собак мало, а берущих зверя еще меньше. Для настоящей работы по кабану нужна злоба, чтобы собака активно останавливала, кусала, а не только облаивала с десяти метров. Как известно, при загонной охоте задача загонщика выставить зверя на стрелка. Так что злобные собаки не приветствуются, и тут больше котируются «троечники», которые находят зверя, облаивают и выставляют на номер.

— А какие еще составляющие хорошей работы лайки?

— Важный момент — ее вязкость. Это является необходимым качеством. В идеале, для меня, она должна работать зверя 3—4 часа, но стрелки не будут ждать. Да, подранка надо добирать. Если зверь ушел нетравмированный, собака через полчаса должна вернуться на номера. Следует делать следующий загон. И в какой-то момент собаки, работающие на коллективных охотах, понимают это. Приучаешь их, конечно: трубишь в рожок или в стволы, подзываешь выстрелом. Следующий своеобразный момент — одиночная и парная работа лаек. Индивидуальная охота на копытных в Беларуси очень редкая. У нас в лесхозе на кабана охотился всегда постоянный коллектив из восьми человек, пятеро из которых держали собак. Зачастую в этой толпе все они рабочие, но среди них все равно две-три ведущие. Собаки — животные стайные, и лидера чувствуют сильно. Поэтому на состязаниях и испытаниях очень важна одиночная работа. Одиночник в паре будет работать, а вот парник один не сможет.

— Требуется соответствующая натаска…

— Со временем я пришел к выводу, что чем меньше собак, тем они лучше работают. Уделить каждой надлежащее время, поставить — непросто. На сегодняшний день у меня три лайки и одна гончая. Считаю, что щенку несколько раз показать работу взрослой собаки надо, но затем с ним нужно заниматься в одиночку. Становление рабочей собаки начинается с того, что в 3—4 месяца щенок не должен бояться леса. Ему необходимо научиться находить хозяина, понять, что чутье дано не только для того, чтобы гнать зверя, но и возвращаться на исходную точку, слышать охотника. У него должен появиться внутренний компас. Охотник и его питомец должны составлять тандем, охотиться вместе. Собаке необходимо понимать свое значение, то, что она должна работать на хозяина.

— Популярность лайки уже в прошлом.

— Согласен. Когда кабана стали добывать «на яму», лучших лаек, показывающих достойную работу на площадке, продали за границу.

— Интересно, по каким ценам.

— В основном, знаю, цены были от одной до двух тысяч у. е., доходили и до трех. Идет немало дебатов, что «площадочные» собаки не пригодны для охоты. Да, есть такая категория — этих собак успешно выставляют, но в лес не берут. Считаю, по одной причине: чтобы не травмировать. Однажды в Ярославле, когда собаки знакомого российского лаечника бросились на медведя, но не стали работать, он подошел ко мне и спросил: «Как так — я их на охоту не беру, постоянно притравливаю, тренирую, а в ответственный момент подвели. Почему же твои питомцы тебя не подводят?» Я и отвечаю: «Потому что пускаю их во все тяжкие, а не оберегаю, как комнатных собачек». Есть понятие «спортивные чемпионы». Как правило, они вначале показывают хорошую работу в лесу, их и оставляют для племени и показательных выступлений. У каж­дой собаки есть свой зверь. Кабан, лось, медведь, пушные — это животные лайки. Олень в нашей местности — не для нее. Он очень чуткий, при любом незначительном шуме обычно старается скрыться. Или затаивается. Когда начинается загон, олень уходит за несколько километров, и по следу его могут добрать только единицы. Он скорее под гончую, может, под белорусскую гончую. На мой взгляд.

— А как вы относитесь к белорусскому гончаку?

— У нас возле Вселюба, еще будучи молодым охотником, видел, что они больше подходят для копытных, а заяц и лиса для них были не в охотку. Гончая должна работать зверя до ружья. В Польше я интересовался их огаром. Коллега, которому было за 80, подтвердил, что у них когда-то такой породы не было. Ее привезли как раз из Беларуси. Возрождение белорусского гончака я приветствую, но он не для моих охот. Я увлекаюсь русскими гончими. Держу выжловочку из Великого Новгорода. Восемь зайчиков я с ней добыл по первому полю, четыре работы были на полный круг — около 40 минут гона. То есть собака подняла и пригнала зверька ко мне. Конечно, это приятно, когда готовишь собаку, работаешь, а она потом радует своими результатами. Это не только удовольствие, но и самоудовлетворение — вот плоды твоего труда: из малого щеночка вырастил рабочую собаку.

— Испытания по медведю не имеют практической пользы — охоты-то на них в Беларуси нет. Для чего же они проводятся?

— Это как раз племенное использование животного, подбор пар, чтобы потомство было достойное. В этом случае проверяются качества лайки, в которых невозможно удостовериться на кабане. Я часто замечал, что при напуске на медведя собака находится далеко, за 300 метров, а зверь на площадке уже чувствует беспокойство. А бывает, собаки уже наседают на него, а он лежит, гуляет лапой с цепью. И тут можно сразу сказать, что работа будет слабенькая, а вот когда медведь вскакивает, начинает даже рычать, тут жди хорошую работу. И собака зверя чувствует.

— А приходилось ли во время охот с собаками встречаться с волками?

— Я добыл семь волков. Однажды охотились на лося. Вышел волк, его ранили в ногу, и мы с моими питомцами начали его преследовать где-то 1,5 км. Собаки волка работают своеобразно — не идут по следу, как за другим животным. Наверное, побаиваются. Отбегут — возвращаются. Начали давать голос. Прибежал и вижу такую картину: соснячок, волк у куста притаился и с трех метров его облаивают собаки. Он увидел меня, поднимается на ход. Опытный Валдай виснет ему на горло, а молодой — на зад. Я выстрелить не могу — собаки на нем едут, обессиленный хищник еще пробежал метров 150. Я боялся, что они пострадают, начал кричать. Едва их отогнал и добрал зверя. С волками дело нешуточное. Был у меня пегий гончий. Он поднял кабана, погнал на номера, там пропустили. Затем пошли глянуть, что же он гнал. А голос собаки пропал. Стали разглядывать следы и вдруг услышали какое-то движение. Подняли головы и увидели такую картину: мой собака бежит, едва не приседая, а за ним — полукругом четыре волка, окружают. Один из нас удачно выстрелил в крайнюю волчицу. Волки часто подстраиваются под гон и снимают с него собак.

— Что бы вы посоветовали желающим приобрести охотничью собаку?

— Чтобы качество охотничьих собак было высоким, отбраковка должна быть жесткой. Подбор пар нужно осуществлять скрупулезно. Чтобы иметь лучшее, нужно без сожаления расставаться с худшим. Если человек решил приобрести собаку, он должен в первую очередь определить, на какого зверя будет с ней охотиться. Надо навести справки: как работали родители щенка, какому животному отдавали предпочтение. В любом случае можно приобрести собаку с высоким генетическим потенциалом и загубить, поставив в вольере. Ее нужно натаскивать, тренировать. Она должна раскрыть потенциал, который в ней заложен. Нет времени или желания заниматься воспитанием собаки — лучше ее не заводить.

— У нас получилась довольно специфическая беседа, как говорится, не для каждого читателя. Поэтому спасибо за ценную и полезную информацию. Ну и в завершение расскажите, пожалуйста, какой-нибудь случай из охотничьей практики.

— Добыли как-то лося, он оказался с одним рогом. И тут вспоминаем, что неделю назад неподалеку лось выскочил на машину, упал, у него отломался рог, но он ушел. Когда добытого зверя привезли в Дом охотника, примерили тот рог, и на тебе — подошел. Или вот еще случай. Зима, много снега, моя собака работает кабана. Тот выскакивает, стреляю, зверь падает за елочку. Потом смотрю: а он опять выходит. Значит, понимаю, не попал. Стреляю опять. Подхожу и боковым зрением вижу неестественную картину — слева лежит второй кабан. То есть думал, что он за елочкой прошел и вышел с обратной стороны. А это был другой зверь, стоявший за деревом. Однаж­ды во время ночной охоты с подхода, когда еще ночниками не пользовались, неслышно подкрался к кабану и выстрелил. И вижу: падает, а вверх подпрыгивает второй. Вы уже поняли — один находился за другим, а я пулей прошил обоих. Второго ранил, но потом добрал. А вообще же, понятное дело, охотничьи байки можно рассказывать бесконечно. Особенно в хорошей компании.
 

 


Комментарии

Оставить комментарий

0 Комментариев

Связаться с редакцией: