Лариса КАРБАНОВИЧ: «Территория радиоактивного загрязнения лесного фонда постоянно уменьшается»

Лариса КАРБАНОВИЧ: «Территория радиоактивного загрязнения лесного фонда постоянно уменьшается»

Радиационная безопасность

Арина САНДОВИЧ, Фото Валерия ХАРЧЕНКО
24.04.2014 Версия для печати

26 апреля очередная годовщина со дня страшной трагедии — аварии на Чернобыльской АЭС. Вопреки прогнозам, белорусской природе удалось за довольно-таки непродолжительный срок восстать из радиоактивного пепла. Многие из тех, кому довелось побывать в зоне отчуждения, отмечают удивительное богатство животного и растительного мира, которое здесь присутствует. Об этом  было снято много документальных фильмов. С какими сложностями сталкиваются лесхозы при ведении лесохозяйственной деятельности и кто интересуется белорусским опытом по преодолению последствий аварии на ЧАЭС, нам рассказала  ведущий инженер ГУ «Беллесозащита»  Лариса Карбанович.

«Основная часть радионуклидов сегодня находится в лесной подстилке и верхних слоях почвы»

Лариса КАРБАНОВИЧ. фото— Лариса Николаевна, через два года исполнится уже 30 лет со дня аварии на Чернобыльской АЭС. Какова сейчас радиационная обстановка на территориях, наиболее пострадавших от нее, и в частности, в лесном фонде страны? 

— Сразу после аварии комплекс защитных мер был в первую очередь направлен на населенные пункты, сельскохозяйственные территории и лесной фонд. По результатам первых обследований практически каждый четвертый квартал — 25 процентов леса — был загрязнен. По мере того как распадаются радионуклиды, идет планомерное очищение загрязненных территорий. Ведение лесного хозяйства — это непрерывный процесс, его нельзя остановить. Поэтому на загрязненных радиацией территориях лесохозяйственная деятельность не прекращалась на протяжении всех этих лет. Безусловно, на определенных участках, где фиксировались высокие уровни радиоактивного загрязнения — 15 Ки/км2 и более, были введены ограничения на осуществление лесопользования, чтобы люди не получали дополнительные дозы облучения, а также в связи с тем, что там не всегда возможно получить нормативно чистую продукцию. Наиболее загрязненная часть территорий лесного фонда была передана Полесскому государственному радиационно-экологическому заповеднику. Сегодня его посещает множество специалистов и представителей СМИ со всего мира, которые интересуются, как там восстанавливается природа, происходит саморегуляция популяций животных и т. д. Отрадно то, что животный и растительный мир здесь активно возрождается. Животные и птицы чувствуют себя в полной безопасности, ведь там отсутствует  деятельность человека.

К слову, основная часть радионуклидов сегодня находится в лесной подстилке и верхних слоях почвы. После аварии на ЧАЭС в структуре Минлесхоза была создана служба радиационного контроля. Так  как для принятия  решения о проведении тех или иных работ лесхозам надо располагать достоверной информацией о радиационной обстановке: плотности загрязнения почв, мощности дозы гамма-излучения, содержании радионуклидов в лесной продукции. С учетом плотности загрязнения регламентируется ведение и осуществление лесохозяйственной деятельности в целом. Доля территорий, загрязненных радионуклидами, с каждым годом снижается как по общей площади, так и по зонам радиоактивного загрязнения. Если в самом начале у нас было более 2 млн га загрязненных земель, то в настоящее время — 1733,9  тыс. га, в том числе в ведении Минлесхоза — 1457,4 тыс. га.   

— С какими сложностями при осуществлении своей деятельности чаще всего сталкиваются спецлесхозы?

— Напомню, в системе Минлесхоза есть три спецлесхоза: Ветковский, Наровлянский и Чечерский, которые были специально выделены в эту категорию в связи со стопроцентным загрязнением и высокими уровнями плотности загрязнения почв цезием-137. Именно в этих спецлесхозах в наибольшей степени ограничена лесохозяйственная деятельность, лесопользование. К примеру, в Ветковском спецлесхозе — 40 процентов территории отнесено к зоне последующего отселения с плотностью 15—40 Ки/км2. Основная же проблема, с которой сталкиваются такие лесохозяйственные учреждения, — невозможность эффективного ведения лесного хозяйства на всей территории,  освоения расчетной лесосеки. И чтобы взять оттуда древесину, нужно провести тщательное радиационное обследование на соответствие ее допустимым уровням. 

Это касается всех лесхозов. То же можно сказать и про ведение охотничьего хозяйства. Здесь все в первую очередь зависит от того, на какой территории находилась пищевая база животного или птицы. Скажем, если дикий кабан питался на территории, загрязненной радионуклидами  более 5 Ки/км2, то и содержание цезия-137 в добытой дичи, как правило, будет превышать допустимый уровень — 500 Бк/кг. Вообще, если говорить о лесохозяйственной деятельности на территориях, пострадавших после аварии на ЧАЭС, то потенциально опасна не древесина, которая никогда не имела высокого уровня загрязнения, а в первую очередь вредна пищевая продукция леса: грибы и ягоды. В отличие от них мед и березовый сок — одни из самых чистых даров леса.

«Японцы не могут себе позволить зону отчуждения» 

— В последнее время среди любителей экстремального туризма становится все более популярным посещение мертвого города Припять и зоны отселения…

— Мое отношение к этому крайне негативное. Во-первых, эту территорию должны посещать специалисты, ученые с целью изучения, исследования, обмена опытом, чтобы предотвратить возможность подобных аварий. Во-вторых, для чего совершаются эти путешествия? Просто приехать и «полюбоваться» на брошенные здания, дома, где люди испытали такое горе?  А не кощунство ли это? 

— Лариса Николаевна, белорусский опыт преодоления последствий аварии на ЧАЭС интересует многих иностранных специалистов, особенно если они из стран, которые также столкнулись с аналогичной проблемой. 

— Это действительно так.  Наше учреждение тесно взаимодействует со своими российскими коллегами из Федерального агентства лесного хозяйства.  Плодотворное сотрудничество началось давно — еще в 90-е годы.  Теперь же мы работаем с ними в рамках программ Союзного государства. Когда только случилась чернобыльская трагедия, российские коллеги делились с нами опытом по преодолению последствий радиоактивного  загрязнения, ведь своего опыта у нас тогда не было. За прошедшие годы нами был собран огромный объем информации по данной теме, и теперь уже мы делимся с ними опытом, в том числе и в сфере законодательной базы. 

Также мы активно сотрудничаем и с нашими японскими коллегами. Когда 11 марта 2011 года на АЭС Фукусима-1 произошла крупнейшая радиационная авария, уже в ноябре к нам начали приезжать первые делегации японских специалистов. С тех пор они бывают у нас регулярно. Во время визитов мы подробно рассказываем им, как преодолевали последствия аварии на ЧАЭС, в том числе и в лесном хозяйстве. Но не стоит забывать и о том, что у них немного другой подход к этому.  Япония — высокотехнологичная страна, вдобавок еще и густонаселенная. Они не могут себе позволить создать зону отчуждения на загрязненных радионуклидами территориях. Помню, японские специалисты рассказывали нам, что для того, чтобы убрать источник загрязнения, они будут снимать там верхний слой грунта. Это очень сложный процесс в техническом плане и весьма затратный. Как я отмечала ранее, у них очень густонаселенная страна и они не могут себе позволить оставить и пяди земли заброшенной. Я спросила тогда у своих японских коллег: «После такой очистки территории от радиации когда у вас начнет расти лес?» На что получила ответ: «Очень не скоро —  лет через сто…» 

А закончить наш разговор мне бы все же хотелось на оптимистичной ноте. Не стоит бояться радиации, ее нужно тщательно изучать и принимать адекватные меры по защите людей и природы от ее пагубного воздействия.  
 


Комментарии

Оставить комментарий

0 Комментариев

Связаться с редакцией: