Изменение климата: лес меняется тоже

Изменение климата: лес меняется тоже

В лабораториях ученых

Евгения ПЕСТУНОВА
24.12.2014 Версия для печати

Одна из наиболее актуальных проблем современности, как в области науки, так и в экономике, социальной сфере и даже политике — климатические изменения. Сегодня ученые и специалисты ясно понимают необходимость адаптации отраслей экономики с целью минимизации потерь и получения максимально возможных выгод от изменений климата.  О переменах в природном растительном покрове  и необходимости адаптации к ним одной из важнейших климатозависимых отраслей экономики Беларуси — лесного хозяйства рассказал директор Института экспериментальной ботаники им. В.Ф. Купревича НАН Беларуси кандидат биологических наук Александр Пугачевский.

— Александр Викторович, насколько серьезны последствия изменения климата для лесных экосистем нашей страны?
— Ежегодно страна теряет от 3 — до 23 000 гектаров леса и на 90 % это результат воздействия климатических или климатически обусловленных факторов. Так, влияние климата — через изменение уровня грунтовых вод, лесные пожары, ветровалы и буреломы, размножение насекомых-вредителей — прямо или косвенно ведет к трансформации в составе и структуре лесов, частичной или полной гибели древостоев. Основу леса составляют деревья, жизненный цикл которых охватывает десятки  и даже сотни лет. Они сформированы в «старой климатической обстановке» и не могут в течение нескольких лет подобно травяным сообществам лугов адаптироваться к новым условиям.

— Какие перемены в лесу мы можем наблюдать уже сегодня?
— К примеру, почти на месяц сдвинулось сезонное развитие природных явлений. В этом году весна значительно отличается от весны тридцатилетней давности. И такие аномально теплые сезоны мы наблюдаем уже лет 20. Вегетация сейчас начинается гораздо раньше, и поэтому растет вероятность повреждения заморозками деревьев, которые пошли в рост из-за раннего тепла. Основной прирост древесины приходится на весну и первую половину лета. Малоснежная зима ведет к недостатку влаги в почве. А если в мае недостаточно влаги, то происходит значительный недобор прироста, который уже не будет компенсирован в августе. Аномальная жара в августе, которую мы сейчас с вами наблюдаем,  влияет на пожарную ситуацию, на устойчивость насаждений, но не на их продуктивность. Начиная с 1992 года было уже 4 волны гибели еловых насаждений, обусловленной именно климатическими факторами, хотя непосредственными виновниками усыхания деревьев являются насекомые-вредители леса. Но тот же короед-типограф становится опасен только при стечении погодно-климатических условий, благоприятных для развития вспышки его размножения на фоне ослабления устойчивости ели — объекта его деятельности.

— Насколько сильно поменялся состав белорусских лесов?
— Отмечу, что изменения климата настолько существенны, что на юге Беларуси  появилась новая агроклиматическая зона, соответствующая лесостепям Украины. Такого раньше никогда не было. В целом увеличилась доля березы и серой ольхи, доля ели, дуба и сосны уменьшилась. Изменились границы сплошного распространения ели. Она, наряду с грабом и серой ольхой, находится в Беларуси на границе ареала. В этой «приграничной» полосе виды почти всегда находятся в условиях, близких к экстремальным, по крайней мере, по одному из факторов среды. Так вот по сравнению с 1962 годом  на юге страны уже есть несколько участков, где ель отступила достаточно далеко. Хотя часть этих изменений можно объяснить тем, что в эти годы там были построены крупные мелиоративные системы и соответственно на месте этих мелиоративных систем леса, в том числе и еловые, были сведены. Поэтому важно понимать, что в большинстве случаев срабатывает не один фактор. И, конечно же, важнейшим фактором регулирования состава лесов является работа лесовода.

— В 2009 году вашим Институтом была разработана Стратегия адаптации лесного хозяйства к изменениям климата до 2050 года. Как реализуются ее  рекомендации?
— Сейчас наша стратегия проходит производственную обкатку в подразделениях Минлесхоза. Реализуется, может быть не на 100 процентов, скажем, процентов на 60, но это уже результат. Мы предлагаем внедрить основные положения стратегии в нормативную базу лесного хозяйства. Таким образом, лесничему не нужно будет специально читать наши рекомендации, он просто будет пользоваться общей нормативкой  лесного хозяйства и тем самым выполнять и мероприятия по адаптации. Наша стратегия носит конкретный характер и разработана для каждого лесхоза индивидуально. То есть для каждого типа леса с учетом зональных особенностей климата и почв разработаны свои индивидуальные рекомендации, и уже потом мы все это суммируем по стране в целом. Стратегия должна найти свое место в нормативной базе лесного хозяйства еще и потому, что  мы попытались  подготовить рекомендации, не зависящие от сценария динамики изменения климата. То есть будет ли стабилизация, потепление или похолодание — мы пытаемся повысить общую продуктивность и устойчивость лесов при любом изменении ситуации.

— Если стратегия адаптации лесного хозяйства к изменениям климата будет реализована в полном объеме, какие изменения в структуре лесов нам следует ожидать в будущем? 
— Мы опираемся на глобальные прогнозы, которые готовит специальная группа экспертов  Рамочной конвенции  ООН об изменении климата. Одной из  сторон участниц конвенции является и наша страна. Во-первых,  такие бореальные виды, как  ель, серая ольха, влаголюбивые ясень и черная ольха, в меньшей степени береза пушистая и сосна, частично утратят устойчивость, конкурентоспособность и сократят свое участие в составе лесов. Возможно, что ели мы лишимся в южных областях полностью, в Минской, Могилевской и Гродненской  областях в значительной степени. Ситуация усугубится повышением вероятности засух, способных спровоцировать новые вспышки массового размножения вредителей леса и гибель еловых насаждений на значительных площадях этих областей. Только на востоке страны, где сильнее выражена континентальность климата, ельников может стать больше. Но и здесь сохранится высокая вероятность засух в летний период, которые могут привести к гибели деревьев. Уже сейчас весьма проблематично дорастить ель до возраста спелости. В Гомельской и Брестской областях мы практически не можем дорастить ее до 80 лет — возраста главного пользования. Эти места можно считать зоной рискованного выращивания ели.

— Что необходимо предпринять лесоводам, чтобы не лишиться ели на юге Беларуси? 
— Мы рекомендуем создавать смешанные насаждения, снижая долю ели на богатых почвах, где она должна быть полностью или частично заменена широколиственными породами и лиственницей. Одновременно часть мелколиственных древостоев рекомендуется заменять березово-еловыми, осиново-еловыми, елово-сосновыми и елово-дубовыми. Это позволит не только сохранить ель, но и увеличить её долю в составе лесов на 0,5—3 % .

— Какие конкретные меры адаптации уже принимаются и будут внедряться в дальнейшем?
— Уже сейчас лесоводы при создании лесов почти отказались от формирования чистых однопородных древостоев, используют гораздо больший набор пород, чем раньше. Менее устойчивые древесные породы удаляются и их доля снижается. Существенно сдвинулись сроки посадки леса, и 2014 год тому яркий пример.
Наибольшие изменения должны произойти с широколиственными лесами, прежде всего с дубравами. Их площадь на Могилевщине и Витебщине рекомендуется довести до 16 % от всех лесных массивов вместо сегодняшних 1—4 %. Хотя реализовать именно эту рекомендацию на сегодняшний день наиболее проблематично, поскольку дуб технологически сложная для выращивания порода. В перспективе,  если руководствоваться нашими рекомендациями,  можно не только оптимизировать структуру лесов с учетом вероятных изменений климата, но и сохранить и даже увеличить их продуктивность, разнообразие флоры и фауны.

 


Комментарии

Оставить комментарий

0 Комментариев

Связаться с редакцией: