От лесоустройства к лесохимии

От лесоустройства к лесохимии

Воспоминания таксатора

Анатолий БРАТАШОВ
08.08.2019 Версия для печати

Мы продолжаем публиковать мемуары Анатолия Васильевича Браташова, ветерана труда УП «Белгос­лес».

Вскоре после окончания полевых работ сезона 1961 года и защиты диплома в институте я перешел по семейным обстоятельствам на кафедру общей и органической химии Белорусского технологического института имени Кирова старшим инженером-технологом по хоздоговорной теме. Кафедру возглавлял доктор химических наук, член-корреспондент Академии наук БССР Иван Илларионович Бардышев. Затем он оставил кафедру и полностью перешел заведующим лабораторией химии терпенов и смоляных кислот в институт физико-органической химии (ИФОХ) Академии наук БССР. Работавшим под его началом сотрудникам кафедры он предложил перейти к нему в лабораторию. В числе других перешел и я, продолжил работу по хоздоговорным темам.

Вначале надо было закончить работы по исследованию свойств экстракционной канифоли на Новобелицком лесохимкомбинате. Эта канифоль, в отличие от живичной, получалась после экстракции ее из щепы пневого осмола бензином марки «Калоша». Она применяется в производстве хозяйственного мыла. Горячую канифоль загружали в цистерны и увозили на находящийся рядом жирокомбинат, где и производили мыло. Нашей темой предусматривалась разработка способов улучшения качеств этой канифоли для более эффективного применения ее в промышленности.

Чтобы канифоль была более устойчивой к окислению, нужно перераспределить двойные связи в ее сложной молекуле, то есть произвести диспропорционирование. А чтобы выполнить эту задачу, нужно ее раствор (смесь смоляных кислот) подвергнуть термической обработке при +200 °С в присутствии катализатора. К тому времени в мире уже были известны и испытаны такие катализаторы, как палладий, йод и другие элементы периодической системы Менделеева. Но первый является редким и дорогим металлом, а второй – стратегическим, то есть оба они не могут служить для получения диспропорционированной канифоли в промышленных объемах.

Однажды Иван Илларионович уехал на неделю на конференцию в Ленинград, наказав мне продолжать работы с йодом. Доктор химических наук нашей лаборатории Хаим Аронович Черчес посоветовал попробовать поработать с бромом, который в 10 раз дешевле йода и не является стратегическим материалом. Просмотрев в академической библиотеке литературу на эту тему, я лишь обнаружил короткое сообщение о том, что с бромом этот процесс возможен. Поставил три опыта с ним при разных режимах — безрезультатно. В отчаянии ставлю четвертый опыт, и, к моей радости, на спектрофотометре выскочил пичок — есть процесс! Назавтра провожу контрольный опыт при том же режиме, и снова успех. Когда возвратился из командировки мой шеф, я доложил ему о проделанной работе, но он равнодушно сказал, что раз вы с Х. А. Черчесом начали это дело, то и продолжайте его сами, то есть он отстранился.

Диспропорционированная канифоль в то время применялась при полимеризации бутадиена для получения искусственного каучука. Мы разработали технологию получения этой канифоли, составили чертежи опытной установки. С этими материалами я поехал на Новобелицкий лесохимкомбинат. На техническом совещании рассказал о цели приезда. Основной упор был сделан на то, что новая канифоль найдет применение в шинной промышленности и комбинат будет продавать ее в два раза дороже.

К тому времени мы уже имели положительный отзыв на результаты лабораторных опытов от Московского научно-исследовательского института шинной промышленности (НИИШП). Дирекция и технический персонал комбината проявили большой интерес к этой идее. Вскоре изготовили опытный образец установки, на которой при перегретом паре (около 180 °С) получили долгожданную продукцию. По просьбе НИИШП для изготовления опытных шин с целью испытания их в условиях Крайнего Севера и жарких пустынь Средней Азии было получено и выслано в его адрес около 20 килограммов канифоли.

Приближался конец года, и нужно было составлять годовой отчет. Результаты испытания опытных шин еще не поступили, и отчет без этого оказался неполным, что не понравилось моему шефу. Научной, организационной и технической поддержки я от него не получал и написал заявление об увольнении. Двум докторам химических наук трудно было ужиться в одной лаборатории.

В конце осени в Белорусский политехнический институт перешел  Х. А. Черчес. Для завершения отчета И. И. Бардышев придержал меня еще на месяц. При подаче заявления на увольнение он посетовал на то, в какое положение я его ставлю, я же с горечью ответил: «А в каком положении я находился?» Вот что значит проявить самовольство по отношению к крутому начальнику. Ведь я уже готовился к поступлению в аспирантуру, ходил на занятия. На этой теме можно было защитить кандидатскую диссертацию.

Спустя почти тридцать лет я случайно встретил знакомого по лаборатории, и он мне поведал, что давно ушел из жизни И. И. Бардышев. Кто-то из сотрудников спросил однажды его мнение обо мне, и он с теплотой вспомнил нашу совместную работу. Приятно было слышать от известного в нау­ке человека такую оценку, пусть даже и запоздалую.

О своем уходе из науки я не жалею. Я снова стал работать на лесном поприще.

Продолжение следует

 

 


Комментарии

Оставить комментарий

0 Комментариев

Связаться с редакцией: