Николай Зворыкин — охотник, писатель, натуралист, поэт

Николай Зворыкин — охотник, писатель, натуралист, поэт

Знаменитые охотники

Александр ПИСКУНОВ
14.07.2016 Версия для печати

Николая Зворыкина называют охотником, писателем, натуралистом, поэтом. Но очень часто, даже в неохотничьих публикациях, его уважительно величают лучшим знатоком волчьих охот, знаменитым волчатником. И для этого есть все основания. Ведь стоит только вспомнить его книги: «Волк», «Охота на волков с флагами», «Волк и борьба с ним», «О чем думает старый волк». Фактически Зворыкин явился главным пропагандистом относительно нового на то время — начала двадцатого века — метода охоты на волков с флажками. Он понимал, что великолепные помещичьи псовые охоты, уже тогда приходящие в упадок, не смогут противостоять волчьей напасти. Нужны были новые подходы к старой проблеме. Николай Анатольевич не случайно с детства стал непримиримым врагом серого хищника. Когда ему исполнилось 14 лет, волки чуть ли не на глазах у него схватили его любимую немецкую легавую Медора. Внешне об этом он пишет спокойно, но за скупыми словами видна трагедия мальчишки, лишившегося настоящего друга. Ведь это была «не заменимая во всех отношениях собака». Она особенным образом повлияла на своего юного хозяина, как он считал позднее.

Николай Зворыкин — охотник, писатель, натуралист, поэт. фото«Несомненно, что Медор упрочил во мне сознательную любовь к делу (дрессировке и натаске собак), дал верное представление об идеальной собаке и развил мои охотничьи способности».
В тот же день с помощью своего охотничьего наставника Федулаича начинающий, но уже полностью зрелый охотник отомстил своим врагам — переярок навсегда лег от его выстрела. С ненавистью смотрел он на туши зверей. На той облаве матерые ушли, возможно, поэтому всю жизнь хозяин погибшего Медора преследовал волков, как бы надеясь покарать конкретных разбойников.

Показательно, что, вспоминая ту далекую охоту, Зворыкин передал ощущения юного участника, сознающего свою полную причастность к чрезвычайно серьезному и ответственному делу, в котором не может быть ошибок.

«Я обмял снег, ловил на мушку разные предметы и чувствовал себя на этой охоте не как охотник, а как дисциплинированный солдат на позиции».

Эти мудрые слова нужно читать и перечитывать тем взрослым дядям, которые в подобных ситуациях чувствуют себя вовсе не солдатом, а бесшабашным стрелком, которому никакой закон не писан. Подобные люди с ружьем в руках, к сожалению, встречаются в компаниях охотников.

Кстати, показателен еще один пример правильной, исключающей ошибку организации загона, который продемонстрировал молодому человеку авторитетный для него «человек-великан».

«Я понял, что Федулаич вернулся с загонщиком, чтобы тот, во-первых, не начал гон до того, как Федулаич займет свое место стрелка, а во-вторых, для ориентировки загонщика о месте расположения стрелков».

А что волки еще очень долго будут чуть ли не подчистую уничтожать диких копытных и наносить существенный урон сельскому животноводству, Зворыкин, как лучший специалист в этом вопросе, знал слишком хорошо. Именно он считал, что на охотниках лежит святая обязанность постоянно поддерживать численность серого хищника на минимальном уровне. Этот принцип актуален и в XXI веке.

Николай Зворыкин — охотник, писатель, натуралист, поэт. фотоНе случайно, когда в 60-е годы, после относительного затишья, очередному поколению охотников пришлось снова возвращаться к проблеме волчьего засилья, они обращались к трудам Зворыкина, осваивая нелегкую охоту с флажками.

Знаменитый волчатник прекрасно знал и другие охоты. Да и вообще он, натуралист с большим опытом, чувствовал себя в лесу, как дома. Много особенностей жизни диких животных раскрыл он и сообщил всем в своих книгах. И надо отдать должное, сделал это не только убедительно, понятно, но и красиво. Хорошо знавший известного волчатника Пришвин считал его своим учителем и говорил, что «даже в деловом изложении Зворыкин остается художником». За примерами далеко ходить не надо. Рассказывая о лисице и способах ее добычи, он взглядом живописца подмечает такую любопытную деталь, которая наверняка поражала не одного начинающего охотника.

«Когда лисица зимним солнечным днем гуляет по сугробам искристого снега и каждая шерстинка ее блестит, а громадный рыже-бурый хвост как бы осыпан пеплом, она кажется большим-большим зверем. Но убитая лисица обычно представляется небольшой тушкой».

Он советует помнить, как взлетает утка: можно лучше подготовиться к выстрелу.

«Как всякая птица вообще, утка поднимается грудью против ветра, а затем поворачивается — выправляется — и летит по ветру, облегчая свою работу и увеличивая этим скорость».

Николай Зворыкин — охотник, писатель, натуралист, поэт. фотоНаверное, он одним из первых убеждал охотников, которые и до сего времени плохо прислушиваются к дельным советам, не использовать на гусиных перелетах слишком крупную дробь.

«Стрелять гусей слишком крупной дробью — ошибочно. Обычно номер один, дающий больше вероятия на поражение одного из убойных мест, — выгоднее нулевых номеров».

Зворыкин не отличался богатырским здоровьем, он был даже освобожден от воинской службы, но тем не менее он не только исходил многие тысячи верст по лесам и болотам, но и предпочитал такие скитания более легкому затаиванию и ожиданию, которые свойственны многим охотам.

«Всякая охота, заставляющая выжидать, высиживать, не позволяющая проявлять действия, менее соблазняет, чем та, которая, благодаря наступательным движениям человека, дает ему в руки инициативу».

Поэтому он и советовал энергичным непоседливым охотникам пытаться добыть тетерева на току с подхода, предупреждая, что сделать это очень нелегко.

«Тетерев, несмотря на азартное токование и нападения на видимого и невидимого соперника, продолжает прекрасно видеть и слышать».

У каждого зверя, охотничьей птицы он подметил свои особенности, которые другие не замечали или просто не обращали на них внимания. Не раз надо видеть полет и посадку рябчика, умеющего скрываться от чужих глаз, чтобы отметить его способности порхать между деревьями.

«У рябчика замечательная способность садиться, лепиться с быстрого полета на дерево, не покачнувшись при посадке; он садится на лес, как чирок на воду».

Современные егеря, которым нередко приходится сопровождать заезжих издалека охотников с легавыми, с успехом пользуются рекомендациями Зворыкина — заранее определяют местонахождение выводков серой куропатки и назавтра ведут туда своих клиентов.

«В местах, где водятся куропатки, для определения точного их места жительства среди широких полей, полезно пользоваться подготовкою — подслухом на вечерней заре… По чири­канью, далеко слышному, определяется место, где живут куропатки, нередко выявляется присутствие не одного выводка и определяется место приблизительного ночлега птицы; последнее обстоятельство при охоте на следующее утро имеет немаловажное значение».

Николай Зворыкин — охотник, писатель, натуралист, поэт. фотоНезаменима для охотников небольшая, но основательная статья Зворыкина «Как определить свежесть следа». Зачем нужно такое определение — объяснять не надо. Похоже, все огромное количество вариантов сочетания температуры воздуха, силы ветра, осадков, снежного покрова учел следопыт, объясняя, как с помощью зрения, осязания, слуха установить, давно ли прошел зверь. Казалось бы, слух в этой ситуации не обязателен, но оказывается, протыкая пальцем или палочкой «подошву следа и стенки ямок», нужно напрягать все органы чувств.

«В этом случае следует обращать внимание как на степень сопротивления, какую окажет пристывший след, так и на шорох, получаемый обыкновенно от прикосновения палочки к следу».

Наверное, если бы Николай Анатольевич вел разговор о следе более «пахучего» животного, вроде кабана, то посоветовал бы и понюхать ямку, чтобы узнать, не выветрился ли запах. Настолько скрупулезно он подходил к исследованию даже столь эфемерного объекта, как след на снегу. Правда, важность следа для охотника трудно переоценить.

Зворыкин был большим знатоком охотничьих собак, преимущественно легавых, и хорошо умел их натаскивать. Это ему удавалось и потому, что он беззаветно любил их, и потому, что с уважением относился к характеру собаки со щенячьего возраста. Высоко оценивая всю поэтическую сторону работы собаки, он в то же время оставался прагматистом, результат в виде возможной добычи важнее всего, а он возможен, когда собака работает рационально.

«На красоту работы легавой, конечно, должно быть обращено внимание, — это своего рода венец всех полевых качеств. Однако красота и стильность работы могут иметь решающее значение лишь при равенстве полевых качеств легавых — чутья, стойки, послушания, хода и поиска».

Поражают знания всего охотничьего обихода этого человека. Но когда знакомишься с основными вехами его биографии, понимаешь, что талант, целеустремленность, сильная воля и большой труд позволили ему добиться огромных успехов в такой области деятельности, где истинным мастером стать чрезвычайно трудно.

Потомственный дворянин, он получил правовое образование и несколько лет служил в Петербурге. Затем оставил все и вернулся на родину в Тверскую губернию, где полностью и бесповоротно отдался охоте, которую полюбил и знал с раннего детства. За долгие годы он стал мастером… Каким?.. Не охватишь и многими словами, но привести их стоит: натуралист, охотник, следопыт, журналист, писатель, руководитель…

В тяжелые послереволюционные годы он, жизненные потребности которого были минимальны, продолжал заниматься охотой в широком смысле этого слова, а его обширные знания, богатый опыт, чувство собственного достоинства стали залогом лояльности к нему новых властей. В 30-х годах пожилого специалиста приглашают консультантом по борьбе с волком в Комитет по заповедникам при правительстве. По воспоминаниям его дочери Евгении Николаевны, он «был скромен в одежде и еде, курил самые дешевые папиросы «Ракета», полагая их менее вредными. Питался просто, любил каши с льняным маслом, овсяный кисель с молоком, ржаной хлеб, который, по его мнению, дает силу. Был добрым, отзывчивым человеком, помогал чем мог, не любил критиковать кого-либо. Был нежным и заботливым отцом».

В эти годы он поддерживал дружеские связи со многими именитыми охотниками и писателями: Пришвиным, Соколовым-Микитовым, Бианки и другими. Его друзья отмечали его необыкновенную скромность — тщательно избегал хоть малейшего оттенка хвастливости, рассказывая о результатах своих удачных охот. Хорошо сказал о нем его друг Соколов-Микитов:

«Настоящих, чутких, талантливых, внимательных к явлениям природы охотников, подлинных «поэтов в душе» так же мало, как вообще мало на земле подлинно талантливых людей. Таким талантливым охотником-поэтом был Николай Анатольевич Зворыкин, автор многих книг о русской охоте».


Комментарии

Оставить комментарий

0 Комментариев

Связаться с редакцией: