Чернобыль в судьбе и памяти

Чернобыльская авария остается одной из самых болезненных страниц нашей истории. Для страны это был удар, последствия которого ощущаются до сих пор, а для тысяч семей — личная трагедия, перечеркнувшая привычный уклад жизни. Весной 1986 года люди покидали свои дома в спешке, зачастую не успев забрать даже самое необходимое. Их переселяли в новые города и поселки, где им приходилось заново выстраивать быт, искать работу, адаптироваться к незнакомой среде. За сухими цифрами эвакуации — судьбы тех, кто был вынужден начать все сначала, оставив в зоне отчуждения не только имущество, но и часть своей жизни.

Помощник лесничего Освейского лесничества Верхнедвинского лесхоза Петр Петренко родился в 1949 году в Гомельской области, недалеко от Наровли. Его детство прошло в живописных местах на берегу полноводной Припяти. Родную деревню Довляды окружал лес, люди жили дружно, отличались трудолюбием, держали большие огороды, охотились и ловили рыбу в реке.
В 1970-е годы в 17 километрах от деревни Петра Ивановича построили Чернобыльскую АЭС, возвели город атомщиков Припять, где поселились работники станции. Довляды преобразились, казалось, деревня помолодела вслед за «атомградом». Жизнь била ключом: хорошее снабжение, современные магазины, двухэтажная школа, Дом культуры. Один за другим ходили рейсовые автобусы в Припять и Мозырь, по реке курсировала «Ракета» — скоростной комфортабельный теплоход. Петр Петренко вспоминает, что на нем часто ездили в Киев, чтобы провести выходные и посмотреть большой город. Уезжать насовсем не хотелось: молодежь оставалась жить в деревне. Парни и девушки заводили семьи, строили жилье. И никто не мог представить, что однажды эта земля станет зоной отчуждения, а дома — пустыми коробками, в которых лишь ветер будет перебирать остатки прошлого.

В тот период, когда произошла авария на ЧАЭС, Петр Петренко трудился мастером леса в Дерновском лесничестве Наровлянского лесхоза. До этого он окончил Полоцкий лесной колледж, затем Ленинградскую лесотехническую академию (ныне — Санкт-Петербургский лесотехнический университет), приобрел знания и опыт. Он обзавелся семьей: супруга Нина Ивановна работала в сельсовете, дочка ходила в школу, сын — в детский сад.

День, который разделил все на до и после, он помнит отчетливо, будто это происходило вчера, а не 40 лет назад. 26 апреля 1986 года была теплая весенняя суббота. Ранним утром Петр Иванович пошел к родственникам — попросили помочь по хозяйству. Погода стояла тихая, ясная. И вдруг — странное ощущение, будто с неба падает что-то вроде дождя, но не дождь. Он оглянулся — ласточек нет. Птицы исчезли, словно почувствовали беду раньше людей. Через пару часов проезжал мимо лесничий, остановился и рассказал: в Припяти взорвался реактор, произошел выброс радиации. Вдали виднелся дым, но слова эти тогда казались чем-то далеким, непонятным. «Ничего страшного, на станции целый штат аварийной службы, разберутся», — подумал Петр Иванович и продолжил работать по хозяйству.

Когда чуть позже он возвращался домой, повстречал односельчанок, которые ездили в Припять. Они рассказали, что их не пустили в город. Странное дело! Женщины видели собственными глазами, как на въезде мыли мылом асфальт. Тогда стало ясно — на станции случилось что-то серьезное. К вечеру поползли слухи, на следующий день — еще больше. Над лесом стали летать самолеты и вертолеты, шли колонны с техникой. Страх и неизвестность поселились в людях.
4 мая объявили эвакуацию, было приказано сдать скот. Нина Ивановна вывезла детей в Гомель к родственникам (чуть позже власти централизованно отправили всех мальчишек и девчонок из пострадавших регионов на Черное море, в лагерь «Артек», там они провели все лето), а сама вернулась в Довляды. Петр Иванович с супругой остались работать на своих местах.

Лесничество перенесли ближе к Наровле, люди продолжали выполнять обычные лесохозяйственные мероприятия. Пожары в лесу вспыхивали один за другим — сухо, ветрено, опасно. Петр Петренко занимался отстрелом дичи, которую потом забирали люди в форме, чтобы исследовать на радиацию. О результатах им не говорили, только один раз военные обмолвились: загрязнение легло пятнами, где-то фон огромный, а в трех метрах — чисто.
Так они работали до августа 1986-го. В атмосфере неопределенности, тревоги, внутреннего напряжения. Все понимали: оставаться здесь нельзя. Когда пришло время выбирать новое место, Петру Ивановичу предложили три варианта: Лиозно, Россоны, Верхнедвинск. Он выбрал Верхнедвинск — с тех пор живет и работает в северном регионе Беларуси.

Много лет Петр Петренко возглавлял Игналинское лесничество, служил лесу верой и правдой, награжден нагрудным знаком Минлесхоза «Ганаровы лесавод». Его стаж в отрасли составляет 55 лет. Супруга тоже долгое время трудилась в лесничестве, сейчас на заслуженном отдыхе. По стопам Петра Ивановича пошел сын Иван: работает помощником лесничего в Игналинском лесничестве.

По большому счету, его семья обжилась в Верхнедвинском районе, сумела все выстроить заново, наладить быт. Удивительное дело: до аварии Петр Петренко жил на границе с Украиной, теперь — на рубежах с Латвией и Россией. Будто судьба ведет по краям больших пространств, но не дает забыть, откуда он родом. Его корни там, в Наровлянском районе, в Довлядах, где теперь зона отчуждения.

Петр Иванович часто вспоминает родные места. Душа болит, что деревня, где прожито столько счастливых лет, стоит брошенная. Родительский дом сгорел на пожаре, его — уцелел, но постепенно разрушается. Он приезжает туда на Радуницу, встречается с земляками. Примечательно, что цветы, которые когда-то вместе с женой высаживали у дома, до сих пор растут, правда, вперемешку с травой. Как память. Как знак того, что та жизнь не исчезла бесследно.

Помимо звания «Ганаровы лесавод», у Петра Ивановича есть медаль за ликвидацию последствий аварии на ЧАЭС. Она много значит для него, в ней сосредоточена не только личная боль, но и трагедия всех людей, чьи судьбы в одночасье изменила катастрофа. Но Петр Петренко убежден: жизнь продолжается. Лес растет, реки текут, все идет своим чередом. Люди преодолевают испытания, остаются верными своей профессии и своим принципам, в этом — их сила.

Светлана НАРЕЙКО
Фото из архива Верхнедвинского лесхоза