Разговор с почетным человеком

Разговор с почетным человеком

Интервью

Фото из архива лесхоза, Беседовала Татьяна БИНДА
26.11.2020 Версия для печати

Первые харвестеры, тестирование технологии ЗКС еще задолго до того, как она стала мейнстримом отрасли, — об этом и многом другом на своем примере может рассказать Олег Иванович Коновальчик. Ведь он работает в лесном хозяйстве уже 44 года, из них 9 лет — главным лесничим Лепельского лесхоза. Недавно Олег Иванович получил звание «Ганаровы лесавод», а это — еще один повод, чтобы поговорить с признанным профессионалом своего дела и узнать о его взглядах на развитие отрасли. 

Олег КОНОВАЛЬЧИК и заместитель министра лесного хозяйства Владимир КРЕЧ. фото

— Олег Иванович, расскажите, как изменилась работа в лесу за такой период времени? 

— Начнем с того, что объемы заготовок увеличились в разы. Двадцать лет назад Лепельский лесхоз собственными силами заготавливал не больше 2 тыс. кубометров круглого леса в месяц, а сейчас — 18 тысяч! Когда я пришел сюда на должность лесничего Волосовичского лесничества, лес всё еще трелевали с помощью лошадей. Раньше заготовкой активно занимались колхозы, совхозы и леспромхозы. А сейчас древесину заготавливают практически только одни лесхозы. 

— Где вы впервые увидели многооперационные машины? 

— Первые харвестеры я увидел, еще будучи студентом Ленинградской лесотехнической академии. Это был 1983 год (да-да, в Советском Союзе уже существовала такая многооперационная лесозаготовительная техника). После третьего курса мы проходили практику в Новгородской области, где проводились испытания наших и зарубежных лесных машин. Харвестеры в леспромхозе работали круглосуточно, для доступа к делянкам строились дороги. 

Благодаря прежнему министру лесного хозяйства Михаилу Амельяновичу в отрасли началось масштабное перевооружение новой лесозаготовительной техникой. Так, первый харвестер в Лепельском лесхозе появился 10 лет назад. Это была финская машина Ponsse, которая и по сей день работает на рубках главного пользования. 

— Каким было отношение к этой новинке в лесном хозяйстве? 

— Были те, кто поначалу относился к харвестерам довольно скептично. Точно так же, как когда-то вальщики с опаской смотрели на первую шведскую бензопилу. Люди всерьез отказывались с ней работать, предпочитая пилить лес на коленках! Но потом, когда попробовали и научились с ней обращаться, то поняли, насколько такая пила комфортнее и проще в работе. Сейчас бы никто уже не захотел вернуться к той «Дружбе». Точно такая же ситуация произошла и с харвестером. Но к хорошему быстро привыкаешь.

В Лепельском лесхозе сегодня работают три харвестера: две машины для рубок ухода — «Вимек» и «Сампо», а также вышеупомянутый Ponsse на главном пользовании. Думаем в скором времени приобрести еще один харвестер для рубок ухода. 

Людей в деревнях становится всё меньше, найти вальщиков — всё сложнее. Выручает многооперационная техника. В этом году мы приобрели также четырехосный форвардер Ponsse для работы в тяжелых условиях на гусеничном ходу. Сегодня в лесхозе примерно 46 % древесины заготавливается механизированным способом. 

— Олег Иванович, еще задолго до того, как в отрасли стала популярной технология выращивания посадочного материала с ЗКС, вы проводили эксперименты с ее аналогом — «Паперпот». Расскажите, как спустя годы чувствуют себя насаждения, созданные посадочным материалом с закрытой корневой системой из бумажных кассет. 

— Двадцать лет назад мы приобретали такой посадочный материал сосны и ели в бумажных цилиндрах у Глубокского опытного лесхоза. Корневая система у него была развита даже лучше, чем у сеянцев с ЗКС, выращенных по финскому методу. Спустя время я не вижу никакой разницы между обычными насаждениями и деревьями, которые были выращены из посадочного материала с закрытой корневой системой. К двадцати годам насаждения сравнялись в росте и развитии. Основываясь на многолетнем опыте, могу сделать вывод: если в питомнике выращивают стандартный посадочный материал высокого качества с соблюдением технологии, то насаждения получатся ничуть не хуже, чем с ЗКС, особенно по прошествии нескольких десятков лет. На мой взгляд, ЗКС правильнее использовать для дополнения лесных культур. 

Кстати, постоянный лесной питомник мы создали только в 2011 году. И я очень рад, что теперь лесхоз может обеспечить себя сам посадочным материалом, а на его излишках еще и заработать. К примеру, в прошлом году организация продала посадочный материал на сумму 100 тыс. рублей, в том числе в Россию. 


«— Работу лесовода можно сравнить с трудом спасателей, особенно в пожароопасный период или во время природных аномалий. Расскажите, как вы справлялись с такими ситуациями за 44 года работы в лесу.

— Мне везло с людьми: за эти годы в лесхозе практически не случалось пожаров, виной которым был человек. А что касается непростых ситуаций, то сейчас лесную охрану выручает система видеонаблюдения, раньше нашими глазами была авиация. Все мы прекрасно помним красные вымпелы, которые летчик сбрасывал у лесничества с координатами места, где он заметил дым. И вообще, я не знаю ни одного настоящего лесничего, который бы уходил в отпуск летом. »


— Каким вы видите оптимальный процент создания лесных культур селекционным посадочным материалом для вашего лесхоза? 

— В Лепельском лесхозе есть сосновая плантация, в этом году мы также заложили 10 га плантации ели. Было высажено 1260 деревьев, привитых черенками из улучшенных образцов, которые нам поставил Республиканский лесной селекционно-семеноводческий центр. У каждого деревца был свой номер и размеченные участки под посадку. Селекционным посадочным материалом лесхоз создает около 56 % лесных культур. Больше вряд ли получится, поскольку у нас достаточно большие объемы лесовосстановления — свыше 200 га. Но следует отметить, что семена мы собираем в нормальных насаждениях только с улучшенных деревьев, а также с лесосеменной плантации II порядка сосны обыкновенной. 

— Как вы относитесь к проведению постепенных рубок и естественному возобновлению леса? 

— Полностью поддерживаю этот метод восстановления леса и считаю, что его нужно применять еще более широко, особенно при проведении постепенных рубок. Природа сама знает, как лучше высеять семена и вырастить из них устойчивые насаждения. Здесь действует принцип: чем меньше вмешательства, тем лучше. 

— Какие новшества вам удалось успешно включить в практику? 

— К примеру, 2,5 года назад мы закупили высоторезы: увидели в Интернете, как работает эта техника, и поняли, что она нам нужна. И я очень доволен: прочистки производить с их помощью куда удобнее, чем кусторезом. Лесник может и свалить дерево, и раскряжевать, и сучья обрезать. Впоследствии эту технику мы демонстрировали на республиканском семинаре как позитивный пример работ в лесу. 

Нужен был мульчер для измельчения порубочных остатков во время разработки усыхающих сосновых насаждений — лесхоз приобрел фрезу на трактор «Беларус 2022». Тоже остались довольны такой новинкой. 

— Сейчас в лесном хозяйстве повсеместно внедряется электронная система учета древесины. Как вы относитесь к такой идее? 

— Я считаю, что с введением этой технологии профессия мастера леса превращается в учетчика. Такое количество новых задач по учету древесины просто не оставляет у него времени на выполнение своих первостепенных обязанностей ухода за лесом. Необходимо расширять штат лесничеств, брать специалистов в помощь мастерам, иначе качество работ будет страдать, и весьма существенно. 

— Присуждение звания «Ганаровы лесавод» как-то изменило ваше отношение к работе? — За такое высокое признание, конечно, хочу сказать спасибо, но работаю я не ради наград. Старался и стараюсь, чтобы не подвести коллектив, чтобы вырастить хороший, здоровый лес. 

 


Комментарии

Оставить комментарий

0 Комментариев

Связаться с редакцией: