«Ну, поздравляю, ты в шестом поколении!»

Эти слова и свой первый лесной обход в Язвинском лесничестве Беловежской пущи 25 лет назад главный лесничий Пружанского лесхоза Дмитрий Козел унаследовал от отца. В духе старой пущанской традиции сын Дмитрия, Павел, также продолжил лесное дело. Почему семь поколений мужчин из этого рода не расстаются с лесным мундиром, узнавали, гуляя теми же заповедными тропами, что и основатели этой династии пару веков назад.

Пущанский дзен и зов предков

Козел-старший сел за руль. Сын — рядом с отцом. Машина резво бежала в сторону Беловежья по аллее из нависающих деревьев, которую местные именуют «ворота в деревню Попелево». Проскочили и Попелево, родную деревеньку Козелов, что притулилась к самой пуще. Въезжаем в пущу не с парадного входа.

— Знаете, немного завидую вам, — говорит Дмитрий Козел. — Увидеть такое впервые, пройти нехожеными тропами — что прикоснуться к вечности…

Толстые разлапистые сосны-старожилы, переломанные стихиями ели, вывернутые пни, густо укрытые бурым мхом, вечные сумерки старого, дремучего леса — действительно, спокойствие здесь нарушает только грунтовая дорога, наш транспорт и мы сами.

С чего вот-вот начнет свое повествование Дмитрий Мечиславович, угадать нетрудно. Конечно, с корней.

— Мы родом из пущи, — с гордостью говорит он, уверенно направляясь в глубь первобытного леса. — Наша лесная династия начинается с этих мест.

«Мы родом из пущи» звучит как пароль. Кажется, стоит сказать эти слова — и ты в пуще свой среди своих. Однако не всё так просто…

— Здесь больше 20 лет служил лесу мой прапрадед Казимир Козел, — говорит Дмитрий Мечиславович. — 30 лет работал лесником прадед Константин Пацевицкий. Здесь же объездчиком был мой дед Станислав Козел. В пуще родился мой отец Мечислав, работал лесником, посвятил 38 лет лесам Беловежья. Как выяснилось, наша лесная династия берет начало задолго до событий 1863 года. Сестра моей бабушки по отцовской линии рассказывала, что ее прадед работал в пуще гаевым (так тогда называли лесников) примерно во времена третьего раздела Речи Посполитой. Он был в числе ссыльных в Сибирь, однако возле Вологды ему каким-то образом удалось бежать. Известно, что он вернулся назад в пущу и продолжил ходить за лесом, как тогда говорили.

— По линии моего деда Мечислава наша лесная династия начинается во времена восстания 1863 года, — продолжает Павел (изу­чением своей родословной парень увлекается со студенчества). — Один из наших предков был участником этого восстания. После того как восстание разбили, сочувствующий восстанию влиятельный человек помог ему сменить фамилию и устроил работать в пущу лесником. Если учитывать эту информацию, выходит, что в нашей семье как минимум восемь поколений лесоводов.

Мечислав КОЗЕЛ. фото

Точки счастья

Что интересно, в семье Козелов не только поименно знают почти всю родню, что десятилетия своей жизни отдала Беловежской пуще, но и без труда могут показать, где стояли лесничевки их предков, их еще по-другому называют лесные кордоны.

Так, вырулив на обочину дороги, выходим из машины, продвигаемся чуть в глубь леса. Здесь, к примеру, давным-давно среди могучих вековых деревьев совершал свой обход объездчик Станислав Козел, дед Дмитрия Мечиславовича.

— Раньше вдоль этой дороги росло много малины, мы здесь с дедом часто ходили, — вспоминает Дмитрий Козел. — Деда я хорошо помню, каждый грибной сезон семенил за ним кругами, пущу изучал. Высокого роста был, я его шаги всегда семимильными называл.

А вот перекресток дорог недалеко от лесничевки прадеда Дмитрия Мечиславовича, Константина Пацевицкого. В конце ХIХ века сюда любил захаживать зубр. Приходил, устраивал здесь лежку: ни одной конной повозки, ни одного человека мимо не пропускал.

— Останавливались повозки, люди шли к прадеду за помощью — прадед выходил и сгонял зубра с перекрестка, — дед рассказывал об этом моему отцу, отец — мне, я — своим детям, — говорит Дмитрий Мечиславович.

Кроме того, известно, что лесник Константин Пацевицкий принимал участие в организации охот. В экспозиции музея Беловежской пущи когда-то даже хранился снимок с царской охоты Николая II. На этом фото есть и Константин. В те же времена в пуще свирепствовали браконьеры. Тут шла своя война. Опытный, знающий пущу Константин тоже пострадал от их рук. Говорят, браконьеры оставили у него на спине два следа от топора.

Без навигаторов и Google Карт среди обильного разнотравья и разнодеревья со стопроцентной точностью ведет Дмитрий Мечиславович и к месту бывшей лесничевки этого самого прадеда Константина, и к остаткам изгороди и фундамента лесничевки своего деда Станислава. Дорогу к лесному кордону, где жил дед Мечислав, показывает Павел.

— Здесь бабушка с дедушкой жили, — поясняет Павел. — Место, где стояла их лесничевка, я знаю с малых лет.

— Дед очень радовался, когда ты появился, первый внук все-таки! — говорит сыну Дмитрий Мечилавович и, подойдя к сосне, проводит рукой по теплой коре. — Как вымахала, а ведь пятьдесят лет назад тут только родительская лесничевка стояла!

Кажется, в этом месте время для него останавливается, как в замедленной съемке: вот-вот подойдет к калитке тот самый зубр и старший брат побежит ему навстречу. Или заглянет в гости спасенная отцом косуля, а может, запахнет из погреба кормами для диких животных. С ними, как видим, у лесоводов Козелов с давних времен особые отношения.

Хранители семейных знаний

— Видите, здесь вдоль леса канал идет, мы с отцом тут сено обычно заготавливали, — показывает Дмитрий Мечиславович на опушку лесного массива, сворачивая на песчаную дорогу вдоль мелиоративного канала. — Как-то косим здесь, заходим за опушку, а там зубр стоит. Расстояние, отделявшее нас, не более двадцати шагов. Мне лет 15 всего, и, естественно, от неожиданной встречи как-то не по себе. А отец спокоен, говорит: «Не бойся, это свой зубр! Лесника не тронет!» В такой компании в тот день и работали: зубр от нас далеко не отходил, а я всё с опаской поглядывал, думал: «Сейчас как на рога поднимет!»

Глядя на отца, молодой, энергичный пущанский мальчишка набирался опыта: в четыре года оленьи рога нашел, в старших классах самостоятельно дрова потребителям отгружал. Может, потому, когда у него спрашивают, сколько он работает в лесном хозяйстве, Дмитрий Мечиславович неизменно отвечает — с детства.

Впрочем, на аналогичный вопрос то же самое слышим от Павла:

— Жили в глубине пущи: в поселке лесоводов Немержа — вокруг десятки километров заповедного леса. С детства дома не сиделось, всегда норовил увязаться за отцом. Помню, отец ни в какую не хотел брать меня в урочище Никор, где лесничество заготавливало корма для диких животных, говорил, что там клещей много. Тогда я пошел на хитрость, в четыре года между прочим. (Смеется.) Пока отец дома обедал, залез в багажник его тентового уазика, затаился, пока тот отъедет на приличное расстояние от деревни.

— Слышу, шум какой-то за сиденьями, шуршание, у меня даже холодок по спине пошел, — окунается в воспоминания Козел-старший. — Смотрю в зеркало, а за сиденьем голова Павла торчит.

— В тот день я остался с отцом в Никоре, — смеется Павел. — С годами впечатлений становилось всё больше: учеты оленей на реву, охота, тушение пожаров.

— Как-то оказался в отцовской машине, когда ему по телефону сообщили: горит лес в Пружанском лесничестве. Времени отвезти меня домой, естественно, не было. Приехали на место, отец ушел руководить тушением. До слез жалко было горящий лес: только ветреница начала цвести — красота кругом. Знал, что у отца в багажнике всегда лопаты, пожарные ранцы. Не удержался, схватил все-таки лопату: техники тушения не знал, тушил как мог. После этого случая, пока я не подрос, отец меня на пожары не брал.

Сейчас Павел — инженер по защите и охране леса в Пружанском лесхозе. К слову, с этой же должности начинал в лесхозе свою карьеру и его отец. Только до этого отработал в Беловежской пуще пожарным сторожем, егерем на конт­рольно-пропускном пункте, лесником, мастером, а затем и лесничим Язвинского лесничества, входящего в Национальный парк «Беловежская пуща». В пуще Дмитрий Козел обзавелся и семьей. В этих местах работала в одном из ФАПов медсестра Светлана. Познакомились. Она и стала его верной спутницей в жизни. Проработав 10 лет в Пружанском лесхозе, Дмитрий Козел стал директором Барановичского лесхоза. Однако в конечном итоге опять вернулся в Пружаны, где трудится на должности главного лесничего.

— Судя по вашей родословной, Павел, — снова обращаемся к сыну Дмитрия Мечиславовича, — вы были просто обречены стать лесоводом.

— Если честно, я не планировал поступать на лесохозяйственный, — откровенничает Павел. — Внутри что-то сработало, может, это в крови — поколениями в нас заложено. Кстати, вижу, что тянется к лесу и мой младший брат, Владислав, хоть и получает другую профессию.

— Немного добавлю, — говорит Козел-старший. — Мы хотели, чтобы Павел пошел в медицинский. Он определился, готовился, мы даже нашли репетиторов. А накануне первого сентября он пришел ко мне, сел рядом и говорит: «Пап, я в медицинский не пойду — пойду в лесное хозяйство».

— Что в этот момент почувствовали?

— Гордость, конечно!

Видимо, сработала сила тех, кто знал каждый уголок в этих местах, каждую тропинку, каждое деревце и мечтал потомкам любовь к природе и лесу передать. И ведь передали и передают до сих пор…
 


Комментарии

Оставить комментарий

0 Комментариев

Связаться с редакцией: